БИБЛЕЙСКО- БИОГРАФИЧЕСКИЙ  СЛОВАРЬ Словарь содержит 80000 слов-терминов

ПАВЕЛ

Гюстав Доре. Апостол Павел проповедует в ареопаге

На пути небесный свет облистал его со спутниками и поверг на землю; Господь обратил Свое лице к нему, и слова воплощенного Слова достигли глубины его души; Савл видел и слышал Владыку неба и земли. «Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна» (Деян. 9:4—5). Это явление поразило его душу, и смирило его перед Богом, чтобы восстановить его на развалинах гордого ветхого человека. «Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать» (там же, 6). Спутники Павловы удивлялись, слыша голос, но не видя никого. Савл встал и отверстыми глазами не видел ничего; его ввели за руку в Дамаск. Но и в самом унижении это смирение было торжествующим, и он восстал непорочен и чист душой. Три дня и три ночи сильный Савл был как бы пораженным; он отвергал всякую пищу; чувства его ослабели, ум был заглушен. Одни обыкновенные умы не терпят борьбы; только высокие характеры преобразуются внутренне прежде проявления своей новой жизни. Итак, Савл, подобно всем великим душам в подобных обстоятельствах, удалился в уединение и молился. Ему было невозможно возвратиться к фарисеям, с которыми он разорвал все связи; он не мог обратиться к христианам, которых поклялся истребить. Но великая душа Павла, несмотря на уединение, томилась, так сказать, недеятельностью. Христос благоволил показать ему во сне Ананию; и последний, по внушению Божью, отправился в путь; Павел узнал Ананию, и душа его почерпнула в душе Анании сознание своего нового назначения, воодушевилась силой этого добродетельного мужа, отвергла уныние и воспрянула, как древо, согнутое грозой. Чем более он клонился к земле, тем более его душа, преобразованная, возносилась к небесам. Анания возложил на него руки и сказал: «Брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа» (там же, 17). Савл вдруг прозрел, крестился и укрепил себя пищей. Анания ввел новообращенного в общество братии, и душа Павла возблистала всем величием его нового бытия. Он не был уже человеком меча, но человеком Слова; был не человеком-гонителем, но покровителем; был не тиран, но слуга. Павел сделался кроток (1 Кор. 15:9— 10), великодушен во всяком несчастии и бедствии (2 Кор. 6:8 и след.), ревностен так, что весь горел любовью к славе Божией и человеческому спасению (Рим. 9:3; 2 Кор. 12:15), неутомим в своем новом служении (1 Кор. 15:17), постоянен, благоразумен, прозорлив, свят (1 Кор. 11:1), не ищущий собственной пользы (2 Кор. 12:4), попечителей о нищих (Гал. 2:10), непорочен (1 Кор. 7:7). И дух подвигнул его в синагогу, куда он принес свидетельство своей перемены. Ярость иудеев не знала границ! «Как, Савл, этот ревностный фарисей, разрушает то, чему поклонялся, поклоняется тому, что преследовал?» Весь гнев фарисеев обратился на него одного. Принужденный удалиться из Дамаска, он отправился в Аравию и проповедовал здесь Евангелие между иудеями, менее упорными, потому что они не находились, так сказать, в центре своих религиозных преданий. Когда он возвратился в Дамаск, синагога восстала против него, но Павел избежал смерти, потому что ему надобно было трудиться, а не умирать, потому что он должен был жить, должен был выносить непрерывное мучение человека, идущего неуклонно по пути долга, против которого восстают все низкие и ненавистные страсти. Иудеи заботливо стерегли все выходы из города, но верные спустили его в корзине из окошка дома, находившегося на стене города. Это происходило в третий год после его обращения, которое полагается около 34 или 35 года по Р. X., что дает время его бегства — около 37 года. Христиане из иудеев, питавшие к язычникам слепой ужас, в котором соединилось не отвращение от зла, но преимущественно национальное предубеждение, не хотели признать в Савле обращенном истинного апостола. Что мог противопоставить великий муж этим обвинениям? Спокойствие совести, силу дел, и если он не видел Христа в Его временной жизни, то видел Христа воскресшего, живущего в вечности. Этот великий апостол основывался на постоянном боговидении, происходившем в его совести, где Христос говорил ему и господствовал с непреоборимой силой. Он имел много видений (Деян. 22:9-10; 22:17-18; 28:23, 25; 2 Кор. 12:1 и след. Гал. 2:2), был одарен великим и весьма ясным познанием Иисуса Христа и закона. «Потому что мне через откровение возвещена тайна (о чем я и выше писал кратко), — говорил он, — то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его» (Еф. 3:3—7). Таким образом, Павел не имел нужды в методическом изучении христианства; сам Христос божественным образом вдохнул его в его душу, и одной этой жизни христианства в его душе было достаточно для отражения возражений христиан из иудеев, которые спрашивали: кто дал ему право возвещать Господа, не быв Христом научен Евангелию, подобно Петру и Иакову? Он различает три рода проявления Христа в себе самом. Первый, в котором он видел и слышал Его, как мы видим и слышим посредством естественных чувств; второй, когда он видел Его в восторженности; наконец, третий — непрерывное пребывание Христа в его сознании, пребывание, делавшее его своим посланником, своим орудием. Руководимый размышлением о слове Божием, руководимый еще сильнее словом Христа, обитавшего в его сердце, Павел желал пламенно озарить светом Евангелия весь мир, а чтобы произвести такое господство его, надобно было уничтожить единственное, великое препятствие, обрядовый Закон Моисеев, к которому иудействующие христиане, проникнутые фарисейскими понятиями, были сильно привязаны; Павел победил это препятствие силой Христа, потому и сказал: «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем. И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отиу, в одном Духе» (Еф. 2:14 — 18). Отсюда произошло широкое волнение в первобытном христианском мире: это волнение бросило рождающееся христианство вне тесных пределов Иудеи. Павел бежал из Иерусалима, как бежал из Дамаска, и отправился в Таре, свое отечество, где в молчании в продолжение многих лет трудился в приготовлении. Он укрепил себя в своем служении глубоким познанием сердца человеческого, действуя на своих соотечественников. Еще до апостола Павла христианство достигло неверных; но до призвания св. Павла распространение его не имело обширных предположенных границ; все его последствия не были до такой степени заметны. Таким образом, христианство было уже посеяно в столице Малой Азии — Антиохии. Здесь начинается медленная борьба между христианами, придерживавшимися форм иудейской религии, которых митрополией был Иерусалим, и христианами, которые ходили вне Закона Моисеева, которых митрополией была Антиохия. Христиане иерусалимские, отбросив на время стой иудейские предрассудки, послали Варнаву, обращенного иудея, в Антиохию, который присоединил к себе апостола Павла, для испытания христиан из язычников. В Антиохии в первый раз произошло истинное соприкосновение христианства с восточной древностью, которой учение, изгнившее от разнородной смеси, составило рыхлую почву, в которую христианство могло глубоко пустить корни. Павел и Варнава, сделав путешествие в Малую Азию и основав множество церквей, возвратившись в Антиохию, нашли здесь дела в крайнем замешательстве. Христиане иерусалимские, посланные в столицу Сирии, настояли на необходимости обрезания и грозили исключением из Царства Божия не хотевшим покориться ему. Павел горел желанием говорить с апостолами святого города, для того чтобы сохранилось единство учения в евангельской проповеди между столькими народами, не исключая различия в изложении этого учения, чтобы просветить души истиной и не отнять наследственных обычаев, невинных в самих себе. Это новое путешествие апостола Павла в Иерусалим произошло около четырнадцатого года после его обращения, 50 г. от Р. X. Он привел с собой Тита, обращенного из язычников, и представил его апостолам как живой пример действительности его проповеди — юное и нежное растение, которого христианской красоте они могли удивляться. Иаков, снискавший уважение даже самых иудеев, Петр, обративший большое множество язычников, Иоанн, с нежной, снисходительной душой, эти три светила первобытной христианской церкви признали призвание Павла, глубину его воодушевления и действительность его проповеди. Это известие наполнило сердце апостолов и верных неописанной радостью; но в то же время радость была помрачена другим известием, потому что многие из иудействующих христиан, придерживавшихся фарисейской практики, упорствовали в необходимости соблюдения обрядового Закона Моисеева, следовательно, шли против убеждения Павла. Последний сильно защищал свободу христианскую и упразднение Закона, как говорил потом: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства. Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа. Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон. Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати, а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры. Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью» (Гал. 5:1—6). «Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть... Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2:15—16, 21). Такова была всегдашняя практика святого апостола. Согласились созывать церковь для решения спора. Дело почти не шло вперед, когда восстал Петр и потребовал молчания: «Мужи братия! вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали; и Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, как и нам; и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они» (Деян. 15:7—11). Петр, говоря таким образом, строго соблюдал все обряды иудейские и не думал ни уклоняться от них, ни уничтожать их между своими соотечественниками. Он хотел быть правым для всех и не смешивать то, что принадлежало к обычаям жизни законной, с тем, что вытекало из сущности христианской веры. Восстал Варнава, а после него Павел, и оба утвердили слова Петра печатью опыта. Тогда Иаков подтвердил, что Петр сказал сообразно с предсказанием пророков. «Мужи братия! послушайте меня, — говорил он. — Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое. И с сим согласны слова пророков, как написано: Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее, чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие. Ведомы Богу от вечности все дела Его. Посему я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников, а написать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, чего не хотят себе. Ибо закон Моисеев от древних родов по всем городам имеет проповедующих его и читается в синагогах каждую субботу» (Деян. 15:13— 21). Это была иудейская точка зрения, где жизнь, существенно священная, могла быть отнята только рукой Божественной. Между тем как иудей обращенный делал шаг к язычнику, своему обращенному брату, последний, удерживаясь от крови, приближался к иудею и обнимал его на пути. Иаков и Павел, один — столп христиан из иудеев, другой — опора христиан из язычников, согласно воздвигали храм святого христианства, основанный на терпимости со взаимными уступками; Петр был как бы связью этих двух святых мужей. Соединенные апостолы написали послание к сирийским и киликийским церквям, и в этом послании они не одобряли ревности христиан, привязанных к Моисею, ревности, которая посеяла раздор в совести. «Апостолы и пресвитеры и братия — находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии братиям из язычников: радоваться. Поскольку мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души, говоря, что должно обрезываться и соблюдать закон, чего мы им не поручали, то мы, собравшись, единодушно рассудили, избрав мужей, послать их к вам с возлюбленными нашими Варнавою и Павлом, человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа. Итак мы послали Иуду и Силу, которые изъяснят вам то же и словесно. Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы» (Деян. 15:23—29). Четыре посланника Божия оправились с посланием в Антиохию, сопровождаемые Марком. Между тем семя разделения слишком глубоко было насаждено в предрассудках, чтобы борьба не воспроизвелась под другими формами. Павел требовал, чтобы иудеи и язычники не привязывались к чисто внешним формам служения, ибо в этих формах господствуют дух иудейства и дух язычества; но чтобы они были свободны в Боге, живя по закону внутреннему, были христиане во все времена, а не только в некоторые дни. Вечная Пасха христианства противопоставлена апостолом плотской Пасхе иудейской, жертва внутренняя — жертве внешней. Он почитает крещение образом умершего Христа, в котором душа погружается, и воскресшего Христа, в котором душа как бы всплывает. Человек погружается в Христа, как в новый эфир, где он возобновленными легкими вдыхает в себя небесный воздух; умереть для мира, ожить в высоком существовании — таково крещение христианской церкви. «Неужели не знаете, — говорит он, — что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога» (Рим. 6:3—10); и в другом месте: «Ибо все вы сыны Божий по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:26—27). Он расстался с Варнавой, потому что Варнава хотел сохранить своего племянника Марка, который ослабел. Впоследствии эти три мужа соединились снова; но скоро Сила занял место Варнавы. Проходя Дервию, в Писидии, св. Павел угадал душу юного Тимофея, сына благочестивой Евники, обращенной еврейки, супруги язычника, нежной матери, воспитавшей сына в вере во Христа. Апостол повелел обрезать этого сына еврейки и язычника, чтобы дать залог иудеям, что если он и не допускает необходимости их обычая, зато умеет уважать его. Образованный в школе Павла, Тимофей возрастал в мужа совершенна. Потом мы видим апостола и его учеников во Фригии, где они основали большое число церквей, преимущественно между галатами. Проповедник и защитник христианской свободы, древний блюститель предписаний фарисейских удвоил строгость к самому себе, лишь только отвергнул их; он был слуга Божий «в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6:4—10); потому что, как он сам говорит: «Говорю это не потому, что нуждаюсь, ибо я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Филип. 4:11 — 13). Павел не знал, должен ли он просветить царства Востока, когда в Троаде ему предстал в видении человек в македонской одежде, простиравший к нему руки и умолявший его во имя своего народа. По этому приглашению он направил свои стопы к Европе и на каждом его шагу возрастала богатая жатва благословения небесного. Христос советовал, чтобы делатель винограда Господня получил справедливую награду, чтобы церковь питала пастыря душ, — что прямо относилось к апостолам, зревшим Сына Божия. Но св. Павел, который не жил в обществе Сына человеческого, отказался по скромности от всякой награды. Он хотел доказать блаженство своего призвания бедствиями своего существования. Его бескорыстие показывало язычникам, что никакой земной интерес не руководил этим великим человеком. Подобно своим учителям фарисеям, подобно иессеям и другим аскетам, подобно отшельникам третьего века, св. Павел избрал ремесло, чтобы жить трудами своих рук. «Вот, в третий раз я готов идти к вам, — писал он к коринфянам, — и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей» (2 Кор. 12:14); он хотел освятить самую низкую работу, соединяя ее со святыми созерцаниями; и в этом аскетическом направлении своего духа он составляет посредствующее звено между жизнью святых иудейских и жизнью святых христианских. В Македонии, в Филиппах и Фессалониках Павел показал верным Христа времен будущих, когда Он утвердит Свое царство на земле; но убеждал не страшиться: «Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов» (2 Фее. 2:1—2). Он убеждал души к терпению страданий в надежде будущего освобождения. Иудеи-христиане и иудеи поклонники Моисея восставали вместе против Павла, обвиняли в проповедании будущего царствования Спасителя — преступление против величества царского человеческого, и преследовали его при помощи городских властей и народа из Верии до Афин. Когда Павел поселился в Ахай и, иудей Акила принял его в Коринфе и вместе со своей женою Прискиллою оказал большие услуги христианству своими сношениями не только в Ахаии, но еще в Риме и Ефесе, что поставило апостола в многократные сношения с этими городами. Кроткий Галлион, dulcis Gallic, как называет его брат, философ Сенека, жил как проконсул в Коринфе, где он, если не покровительствовал Павлу, то и не позволял преследовать его открыто судебным порядком; последний, восторжествовав над врагами, сделался сильным в Ахавии. Около этого времени фессалоникские бедные, грубо понимая проповедь о будущем пришествии Христа, отказались от трудов и требовали от богатых забот о своем пропитании; ложные пророки наполнили церковь фантастическими видениями; ненавидя эти нелепости, люди, принадлежавшие к классу достаточному, оградили христианство от всего чудесного и впали в неверие. Павел в двух посланиях к фессалоникийцам настоял на средине христианской свободы. «За сим, братия, — писал он, — просим и умоляем вас Христом Иисусом, чтобы вы, приняв от нас, как должно вам поступать и угождать Богу, более в том преуспевали, ибо вы знаете, какие мы дали вам заповеди от Господа Иисуса... Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (1 Фее. 4:1—2; 13). «Завещеваем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас, ибо вы сами знаете, как должны вы подражать нам; ибо мы не бесчинствовали у вас... Ибо когда мы были у вас, то завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Но слышим, что некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают, а суетятся. Таковых увещеваем и убеждаем Господом нашим Иисусом Христом, чтобы они, работая в безмолвии, ели свой хлеб» (2 Фее. 3:6—7, 10—12). Один лжеучитель пустил в ход, под именем Павла, апокрифическое сочинение, исполненное вредных понятий о близости царства Мессии. Апостол гремит против этого духа лжи, который надевает на себя маску истины. После полуторагодовой ревностной деятельности в Коринфе Павел решился посетить Антиохию и Иерусалим. Он хотел во храме святого града призвать Бога своих отцов во свидетельство воодушевлявшего его духа любви. Когда Павел пришел в Антиохию и встретился здесь с апостолом Петром, некоторые из христиан иерусалимских, пришедшие сюда, отказывались есть с христианами из язычников, потому что почитали их нечистыми. «Если ты, будучи Иудеем, — сказал Павел Петру, — живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски? Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть. Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха ? Никак. Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2:14—21). В Ефесе св. Павел встретил учеников Иоанна Крестителя, которые почитали в Предтече Христовом образ Мессии; они не знали о Христе воскресшем, не знали о сошествии Святого Духа; Павел изъяснил им различие между крещением Христовым и крещением Иоанновым. Павел носил в своем сердце все основанные им церкви, как мать носит на своей груди дитя, которое она питает своим молоком. Преимущественно он любил коринфян, о которых нежно заботился. «Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, — писал он к ним. — Не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды... Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением. Ибо если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною? Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас» (2 Кор. 1:23—24; 2:1—3). Христиане из иудеев старались возмутить Галатскую церковь против ее основателя. Некоторые люди с поверхностным умом, еллинского происхождения, некогда неблагоразумные в своем мирском поведении, вдруг возлюбили крайнюю строгость; они отвергали авторитет своего духовного отца, потому что он не был непосредственно научен Иисусом Христом. Здесь надобно указать: разделение даров Духа или образ благодати, как ее развил св. Павел, прямо противоположно учению христиан из язычников. Один дух, говорит он в четвертой главе своего Послания к Галатам, должен воодушевлять все члены общества христианского; все равно свободны во Христе Иисусе, потому что все равно пленены во Христе Иисусе; нет ни обычая языческого, ни Закона Моисеева, нет ничего, что составляет различие между делами людей. В христианстве, говорит он, «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники... Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира; но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Тал. 3:28—29; 4:1—7). Он допускает величайшее различие даров, величайшее разнообразие благодати Божией, по природе каждого лица, не по условиям его рождения; он допускает его также по условиям общественным, по месту, и по власти каждого. «Дары различны, — говорит он, — но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех. Но каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом, иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (1 Кор. 12:4—10). Дух Божественный различен во всех и в то же время един во всех. Поэтому апостол и заключает: «Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (там же, 11). Таково понятие о благодати, данной каждому из апостолов, но каждому различно, как Павлу, так и тем, которые жили и беседовали со Спасителем человеков.
Прежде отправления на Запад, куда он вознамерился принести свет Евангелия, св. Павел хотел исполнить свое обещание, данное бедной церкви иерусалимской, чтобы она благословила его путешествие. Избранными мужами из всех церквей, основанных его трудами, посланными в Иерусалим с дарами, он хотел доказать своим соотечественникам, что и еллины имели сердце человеческое; это было последним и высоким усилием сблизить народы, преодолением преграды их предрассудков, чтобы показать им во Христе источник их начала. Павел оставил Коринф весной 58 г.; он знал все предстоявшие ему опасности, фанатизм и гордость своих врагов, и ярость, которая воодушевляла их против успехов его. Обращаясь к Римской церкви, Павел просил молитв се; ибо он стремился в пасть Феликса, римского прокуратора в Иерусалиме, человека развратного и ненавистного, который заставлял иудеев терпеть жестокие преследования и думал уврачевать их раны, жертвуя им Павлом. Апостол с невинным сердцем шел запечатать страшное примирение между палачом и его жертвами. Он разлучился со своими друзьями, проливавшими слезы, утешал нежными, ласковыми словами и вливал в их сердце тот небесный бальзам, которым его душа всегда была полна. В следующий день после своего прибытия Павел со своими спутниками посетил св. Иакова, у которого собрались старейшины и предстоятели церквей. Эти святые мужи были глубоко тронуты действительностью проповеди между язычниками. Св. Иаков уведомил Павла, своего брата во Христе, о тех сильных предрассудках, которые он встретит; утверждали, что Павел отрекся от своих отцов, что он убеждал христиан из иудеев, живших в языческих странах, не обрезывать своих детей. Павел, поступая по советам св. Иакова, исполнил еврейский обряд по формам особенно священным для благочестивых людей его народа. Он соединился с четырьмя членами церкви, которые обязались в продолжение семи дней исполнить обет назорейства; люди добродетельные были весьма довольны этим; фарисеи